Фото: Петр Арсеньевич СмирновПоявление этой, известной всему миру, водки обязано легендарному русскому купцу Петру Арсеньевичу Смирнову.

Родился он в Угличском уезде Ярославской губернии, в многодетной семье. Его дорога «в люди» была истоптана тысячами предшественников — удачливых и не очень: мальчик в лавочке, приказчик, затем старший приказчик в большом продовольственном магазине. Труд, удача и талант сделали его первым среди водочных российских фабрикантов.

Как-то молодой услужливый приказчик семейного предприятия «Смирнов на Варварке» сумел так угодить одной чудаковатой барыне, что та расчувствовалась и подарила ему лотерейный билет — на счастье. А тот возьми, да и выиграй, причем весьма солидную сумму. Дарительница спохватилась, но Петр выказал твердость — что подарено, тому возврата нет. Поговаривали, будто барыня от расстройства чувств сперва повредилась в рассудке, а там и померла, но доподлинно об этом ничего не известно.

К нежданному выигрышу Петр Арсеньевич присовокупил собственные скромные сбережения, влез в долги — и в 1860 году устроил на Пятницкой, неподалеку от Чугунного моста в Москве, небольшую винную лавку (совсем рядом с тем местом, где был когда-то открыт первый московский кабак на балчуге).

Сколотив небольшой капиталец, он пристраивает к магазину небольшой заводик — всего на 25 рабочих. Ставку делает на качество, и уже в 1862 году Смирнов становится купцом III гильдии, через полтора года переходит во вторую, а в 1871 и в первую.

Отменное качество обеспечивает спрос, с ним растет и производство. К началу XIX века производительность заведения исчисляется уже 17 млн. рублей в год, и на заводе работает 1500 человек. Для очистки продукта расходовалось более 200 000 пудов (3200 т) древесного угля; на одни пробки тратилось около 12 000 рублей. Бутылки производились на 7 стекольных заводах, 4 типографии ежегодно печатали 60 млн. этикеток и ярлыков. Из заводских ворот продукцию вывозили более 200 возчиков.

В 1886 году император Александр III посетил Нижегородскую ярмарку. У павильонов, где свет отражался в бутылках с разноцветными напитками, самодержца встретили официанты в медвежьих шкурах и с поклоном поднесли граненые стаканы «Смирновской».

Отведал российский самодержец «боярские вина» Петра Арсеньевича Смирнова и повелел ему быть Поставщиком Двора Его Императорского Величества.

В 1873 году в Вене фирма дебютировала на международной выставке в Вене и получила высшую награду. Еще через три года новый триумф — в Филадельфии. «Смирновка» победно шествовала по миру, собирая призы на выставках в Монреале, Париже, Москве, Петербурге, Брюсселе, Лондоне, Барселоне.

За ними последовали вручения Петру Арсеньевичу золотой медали на ленте ордена Св. Андрея Первозванного, орденов Станислава, Анны, Владимира и высшие правительственные отличия — право изображения на своих рекламах, вывесках и этикетках первого, второго, третьего и четвертого государственного герба — «за превосходного качества очищенное вино, водку, наливку и ликеры, а также за развитие и усовершенствование производства».

С 1886 года Смирнов — также поставщик Двора Великого Князя Сергея Александровича и Двора Королевского Величества Оскара II, короля Швеции и Норвегии. Из рук испанской королевы он получает орден Св. Изабеллы.

Сам Петр Арсеньевич невероятно дорожил своей маркой — и не только в деловом отношении. Все связанное с именем фирмы должно было, по его твердому убеждению, говорить само за себя. Рассказывают, что однажды на святках, когда по давней традиции на льду Москвы-реки сошлись мастеровые, смирновские рабочие начали подаваться, чего не случалось раньше никогда. Причина была уважительная — из-за срочного заказа управляющий не отпустил на «поле брани» основных силачей. Кончилось тем, что прямо с «боевых позиций» на квартиру к хозяину явились запыхавшиеся гонцы: «Наших бьют!» Смирнов немедленно распорядился отрядить на помощь дрогнувшей своей дружине подмогу, да на дорогу напутствовал:

Одолеете — всем платный отпуск до двух часов дня, угощение и премия; осрамитесь — всех оштрафую!

После этого почтенный глава фирмы вызвал управляющего и учинил ему разнос, не принимая отговорки о спешном заказе и убытках:

Насчет заказа — наши выполнят! Сраму не обобрались бы — а это похуже убытков!